НЕ СКАФАНДРЫ. ТОМ 1: ПРОБУЖДЕНИЕ Глава 1. Ошибка компиляции

📅 29.12.2025

✎ не в себе

👁️ просмотров

НЕ СКАФАНДРЫ. ТОМ 1: ПРОБУЖДЕНИЕ Глава 1. Ошибка компиляции

Ноябрь в Петербурге — это не время года. Это диагноз. Алексей стоял у панорамного окна на двадцать седьмом этаже бизнес-центра, глядя, как серый город внизу растворяется в мокрой взвеси. Снизу, с Невского, долетал приглушённый гул — звук тысяч машин, везущих людей, которые точно знают, куда едут. Или, по крайней мере, убедительно делают вид. В отражении стекла Алексей видел своего двойника: белая рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, лицо человека, который спит по шесть часов и закрывает углеводное окно дорогим кофе. Ему было двадцать восемь. У него была должность старшего разработчика, ипотека, которую он закрывал с опережением, и абонемент в фитнес, где он появлялся раз в месяц, чтобы постоять под душем. — Леш, мы начинаем через две минуты, — голос Киры, проджект-менеджера, вырвал его из транса. Алексей моргнул. Отражение в стекле на секунду показалось чужим. Словно манекен, которого забыли убрать с витрины. — Да, иду, — ответил он. Голос звучал нормально. Функционально. Он вернулся в переговорку — стеклянный куб, заполненный запахом маркеров и кондиционированным воздухом. За столом сидели пятеро. Все молодые, умные, амбициозные. «Золотой генофонд», как любил шутить их HR-директор. Они обсуждали внедрение новой нейросети для анализа поведения пользователей. Алексей сел, открыл ноутбук, привычно пробежался пальцами по тачпаду. Всё было как обычно. Скука, замаскированная под продуктивность. — Коллеги, смотрите, — начал Олег, ведущий аналитик, выводя график на большой экран. — Если мы посмотрим на метрики удержания в третьем квартале, то увидим просадку по когорте 25-30 лет. Алексей смотрел на график. Красная линия шла вниз. И вдруг это случилось. Это не было похоже на головокружение или боль. Это было похоже на то, как если бы кто-то внезапно выключил звук в комнате, а потом включил его с задержкой. Алексей посмотрел на Олега. Рот коллеги ещё был закрыт, он только набирал воздух в легкие, чтобы продолжить фразу, но Алексей уже услышал слова. Они прозвучали у него в голове — четко, без искажений, с той самой слегка гнусавой интонацией Олега: «Мы предполагаем, что проблема не в интерфейсе, а в отсутствии эмоционального отклика на пуш-уведомления». Алексей замер. Его пальцы зависли над клавиатурой. Секунду спустя Олег открыл рот и произнес: — Мы предполагаем, что проблема не в интерфейсе, а в отсутствии эмоционального отклика на пуш-уведомления. В комнате повисла тишина, которую никто, кроме Алексея, не заметил. Для остальных время текло линейно. Для Алексея оно только что свернулось в петлю. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. «Инсульт, — первая мысль была панической и рациональной. — Микроинсульт. Нарушение кровообращения в височной доле. Надо проверить, могу ли я улыбнуться симметрично». Он попытался незаметно скосить глаза, проверяя периферийное зрение. Вроде всё нормально. — Леш? — Кира смотрела на него. — Ты с нами? Что думаешь по бэкенду? Мы сможем это быстро развернуть? Алексей сглотнул. Во рту пересохло. — Да, — выдавил он. — Да, технически это реализуемо. Но нам нужно... И тут его накрыло второй волной. Он посмотрел на Киру. На её ухоженное лицо, на аккуратный макияж, скрывающий усталость под глазами. И внезапно увидел не Киру. На долю секунды, короче, чем моргание, он увидел схему. Это не были цифры, как в «Матрице». Это было сложнее. Он увидел Киру как сложный, вибрирующий узел информации. Он ощутил её тревогу — липкую, холодную, спрятанную глубоко в животе. Она боялась, что её уволят, если проект провалится. Этот страх был не эмоцией, а кодом, прописанным в её структуре. Он увидел Олега — тот светился тусклым, ровным удовлетворением от собственной компетентности. Комната перестала быть комнатой. Стены, стол, ноутбуки — всё это стало прозрачным, проницаемым, состоящим из миллиардов связей. — Леша? — голос Киры звучал теперь как эхо из колодца. — Ты побледнел. Тебе плохо? Видение схлопнулось. Офис вернулся на место с оглушительной плотностью. Запах маркеров, гул проектора, вопросительные лица коллег. Реальность ударила его, как мокрая тряпка. Алексей резко отодвинул стул. Ножки противно скрежетнули по ковролину. — Мне нужно выйти, — сказал он, не узнавая своего голоса. — Извините. Он вышел из переговорки, стараясь не бежать. Прошёл через опенспейс, чувствуя спиной взгляды коллег. Ему казалось, что он идёт по палубе корабля в шторм — пол под ногами был твердым, но вестибулярный аппарат отказывался в это верить. Он ворвался в туалет, запер кабинку и прижался лбом к холодной плитке. Дышать. Вдох. Выдох. Квадратное дыхание. Четыре секунды вдох, четыре задержка... «Я схожу с ума, — думал он, глядя на свои ботинки. — Это выгорание. Это классическое, мать его, выгорание. Или опухоль мозга. Глиобластома, как у того чувака из сериала. Сначала галлюцинации, потом потеря речи, потом...» Он достал телефон. Руки дрожали мелкой, противной дрожью. Открыл календарь. Четверг. Вчера он лёг в два ночи, дописывал код. Позавчера пил с Антоном в баре. Ничего необычного. Никаких психоделиков, никаких травм головы. Алексей закрыл глаза, пытаясь вернуть темноту и покой. Но темноты не было. Даже с закрытыми глазами он чувствовал присутствие людей за стеной. Он знал, что сейчас войдёт кто-то из бухгалтерии. Он ощущал тяжелую, усталую поступь этого человека еще до того, как открылась дверь туалета. Дверь скрипнула. Тяжелые шаги. Шум воды. Алексей зажмурился до цветных кругов. «Уйди, — мысленно приказал он этому ощущению. — Выключись. Я просто хочу быть нормальным». Ощущение не ушло, но притупилось, словно кто-то убавил громкость. Он вышел из кабинки через пять минут. Умылся ледяной водой. Из зеркала на него смотрел Алексей Морозов, 28 лет, старший разработчик. Вроде бы тот же самый, что и утром. Те же серо-голубые глаза, те же тени под ними. Но он знал, что врёт сам себе. В зеркале отражалась оболочка. Костюм. Скафандр. А тот, кто смотрел изнутри — испуганный, сжавшийся в комок наблюдатель — впервые за много лет осознал, что этот костюм ему жмёт. Алексей вытер лицо бумажным полотенцем. Скомкал его и бросил в урну. — Мне нужен отгул, — сказал он своему отражению. Но в глубине сознания, там, где теперь зияла новая, пугающая дыра, прозвучал другой ответ. Тихий, спокойный и абсолютно чужой: «Тебе нужно проснуться, Леша. Сон заканчивается». Он выбежал из туалета, схватил куртку с вешалки, даже не заходя обратно в переговорку за ноутбуком, и направился к лифтам. Ему нужно было на воздух. В этот серый, мокрый, настоящий ноябрь. Он еще не знал, что «настоящего» там уже не осталось.